Дитрих - Записка о болезни Батюшкова (1829)

Начало записки в издании 1887 года. Печатная страница 334, первый лист PDF.

«Записка доктора Антона Дитриха о душевной болезни К. Н. Батюшкова» — врачебное описание состояния поэта, составленное в Москве в феврале 1829 года. Дитрих рассказывает о перевозке Батюшкова из лечебницы Зонненштейн в Россию, московском уходе, проявлениях болезни и способах облегчить повседневную жизнь больного. Представлен немецкий текст, напечатанный в первом томе сочинений Батюшкова в 1887 году: приложение III, страницы 334–353. На последней странице стоят место и месяц составления записки.

Читать: Постраничное факсимиле · Скачать PDF, 20 страниц.

Врачебная записка и её происхождение

Немецкое заглавие — Über die Krankheit des Russisch-Kaiserlichen Hofrathes und Ritters Herrn Konstantin Batuschkoff. Русское название помещено над ним в издании 1887 года. Издательское примечание на первой странице сообщает: «Записка эта сообщена вдовою доктора Дитриха». Эта краткая помета устанавливает происхождение опубликованного текста; факсимиле воспроизводит его печатную редакцию.

В начале Дитрих объясняет устройство своего сообщения. Внешние проявления болезни менялись вместе с обстановкой, тогда как её основа, по его наблюдениям, оставалась прежней. Поэтому он собирался описать не только симптомы, но и действие переездов, встреч и повседневных обстоятельств. На странице 345 врач называет записку продолжением более раннего сообщения, присланного из Зонненштейна. Его собственный рассказ объединяет последовательность событий, обобщение наблюдений, обсуждение причин, прогноз и предложения по уходу.

Дорога из Зонненштейна в Москву

По датам записки, отъезд состоялся 4 июля 1828 года, а прибытие в Москву — 4 августа. Здесь они переданы так, как указаны у Дитриха, без календарного пересчёта. Переезд занял месяц. Врач и двое сопровождающих сталкивались с резкими переменами поведения: Батюшков то проявлял привязанность и доверие, то видел в них врагов и нападал на них. Особенно тяжёлые эпизоды Дитрих описывает около Теплица, во Львове и перед Киевом. В дороге применяли физическое удержание и связывание; в рассказе врача эти меры следуют за неудачными попытками успокоить больного словами.

Среди дорожных впечатлений выделены природа, цветы и поэзия. Батюшков мог декламировать Данте, Ариосто и Тассо, говорить на нескольких языках, внимательно воспринимать отдельные предметы и отвечать на практические вопросы. Дитрих связывает эти эпизоды с сохранившимися способностями и прежними чувствами поэта. На тех же страницах он описывает болезненные убеждения и высказывания о смерти.

Московский дом: преследование, привычки и занятия

В Москве первые недели прошли сравнительно спокойно. Затем врач вновь описывает переживания преследования, недоверие к близким и жалобы на неприятные запахи. Батюшков включал знакомых людей в свои объяснения происходящего, временами отвергал общение и помощь. Дитрих отдельно отмечает, что обычные вопросы о непосредственных потребностях могли получать связный ответ.

Батюшков лепил из воска религиозные фигуры, затем переделывал их и снова использовал материал. Он заботился о чистоте, гулял, реагировал на устройство комнат и поведение окружающих. Дитрих наблюдал, как определённая обстановка могла раздражать его или на время успокаивать.

Как Дитрих называл и объяснял болезнь

На странице 345 Дитрих предлагает обозначение Wahnsinn mit wechselnden Ideen — помешательство с меняющимися идеями — и более краткое Verrücktheit. Приступы мании и меланхолические состояния он рассматривает как проявления основной длительной болезни. Его описание построено вокруг отношений между воображением, памятью и рассудком: воображение, по мысли врача, подчиняло себе другие способности и соединяло реальные впечатления с болезненными представлениями.

Рассуждая о причинах, Дитрих прямо отмечает недостаток надёжных сведений о предшествующей жизни Батюшкова. Он обсуждает предполагаемую врождённую предрасположенность, темперамент, сообщения о наследственности и телесные недуги. Признаки предрасположенности врач ищет также в поэзии Батюшкова. В объяснение включены подагра, геморрой и якобы подавленная чесотка. Связь этих недугов с психическим состоянием представляет собой предложенную Дитрихом гипотезу.

Прогноз крайне неблагоприятен: врач считает болезнь давней и глубоко укоренившейся. Возможное облегчение он всё же допускает. Упомянутая на странице 350 эпилепсия фигурирует как осложнение, которого Дитрих опасается в будущем. В этом месте он рассуждает о возможном дальнейшем течении болезни, а не описывает состоявшийся эпилептический припадок. Оценка прогноза связана также с представлениями врача о телесных причинах и с упорным сопротивлением пациента лечению.

Уход и два опыта с музыкой

В рекомендациях Дитрих большое место отводит условиям жизни. Он предпочитает спокойную, устойчивую обстановку, знакомых людей, ненавязчивое наблюдение и прогулки во дворе. При отказе от лекарств он не предлагает добиваться их приёма силой. Отмечая более спокойные недели, улучшение сна и ослабление некоторых жалоб, врач одновременно пишет, что основная болезнь сохраняет прежнюю силу.

Поиск занятия тоже имел свои трудности. В Зонненштейне Батюшков некоторое время увлечённо рисовал, но, по сообщению Дитриха, чрезмерное усердие сопровождалось недостатком движения и телесными недомоганиями. В Москве попытки снова побудить его к рисованию успеха не имели. Врач предлагал подобрать гравюры и картины, которые могли бы направить интерес больного к определённому предмету.

На последней странице описаны два опыта с музыкой. Игра Дитриха на фортепиано в отдалённой комнате вызвала неодобрение Батюшкова. Для второго опыта пригласили девять певчих, исполнивших церковные песнопения без инструментального сопровождения. Врач выбрал знакомые слова и повторяющееся «Господи помилуй», рассчитывая на религиозное чувство и сосредоточение внимания. Батюшков спокойно лежал на диване, повернув лицо к двери, и слушал; ни тогда, ни позднее он не прокомментировал услышанное. Дитрих счёл опыт удачным и хотел его повторить, но сообщил о внешних препятствиях. Предложение установить эолову арфу осталось в тексте намерением.

Издание и пределы свидетельства

Факсимиле включает всю записку из приложения III первого тома Сочинений К. Н. Батюшкова, изданных П. Н. Батюшковым в Санкт-Петербурге в 1887 году. Это печатные страницы 334–353, соответствующие 20 листам отдельного PDF. На первом листе перед заголовком записки находится короткое письмо П. А. Вяземского Батюшкову, датированное октябрём 1828 года. Последний лист содержит заключение записки и авторскую датировку. Основной текст немецкий; русскими являются издательский заголовок, примечание о происхождении текста и отдельные слова внутри записки.

Цифровая копия получена из файла полного тома на Wikimedia Commons; на сканах сохранены отметки Google. В карточке исходного файла издание обозначено как общественное достояние. Представленные листы сохраняют печатную нумерацию и расположение текста. Современный русский перевод в состав этого факсимиле не входит.

Записка подробно документирует то, что видел и предпринимал сопровождавший поэта врач: дорожные кризисы, сохранённую память, бытовые привычки, отказы от помощи и изменения поведения при разных обстоятельствах. Сведения о более ранних причинах болезни у Дитриха значительно менее определённы; этот недостаток он оговаривает сам. Формулировки диагноза и прогноза точно устанавливаются по печатному тексту, а их соответствие современным диагностическим категориям требует отдельного сопоставления. История болезни Батюшкова и версии позднейших исследователей рассмотрены в опорной статье о психическом здоровье исторических деятелей.